Профессор Лепин: Упал реактор - ставьте крест

05.08 14:37

"Нам нужно поднимать народ и на пальцах объяснять, насколько опасна строящаяся АЭС". Доктор технических наук, профессор Георгий Лепин объяснил, почему корпус реактора уже никуда не годится и должен быть заменен на новый, а также зачем Лукашенко АЭС.

 

Накануне Лукашенко подтвердил факт падения во время пробной установки с высоты примерно 2 метров  корпуса реактора строящейся АЭС в Островце.

 

"Мне доложили на утро, когда этот инцидент произошел. Они (строители. - прим. ред.) перемещали его на складе, тренировались поднимать. Его подняли на мой рост, может, чуть выше, стропы не выдержали, и эта "бочка" одним краем упала на землю, с которой ее подняли", - заявил 4 августа журналистам во время рабочей поездки в Витебскую область Лукашенко.

 

При этом Лукашенко попытался успокоить общественность, что в данном инциденте нет ничего опасного. 

 

Однако не может не настораживать факт, что Лукашенко знал об инциденте уже утром 10 июля, а от белорусов этот факт скрывали еще две недели, пока информация не получила огласку в независимых СМИ благодаря работникам, участвующим в строительстве АЭС. 

 

А теперь и белорусские власти, и российский генподрядчик пытаются всех убедить в ничтожности произошедшего.

 

Однако общественность не верит в сказки атомщиков и вторящим им властям, полагая, что ради того, чтобы уложиться в сроки, и те, и другие постараются любым умалить "нештатно-штатную" ситуацию. 

 

"БелГазета" поинтересовалась у доктора технических наук, профессора Георгия Лепина техническими последствиями падения корпуса реактора (330-тонная конструкция) с высоты примерно 2 метра и почему в такой ситуации корпус реактора надо списывать.

 

Как оказалось, профессор Лепин, как и многие другие белорусы, убежден, что при строительстве АЭС действительно произошло серьезное ЧП.

 

"Если бы все разговоры о ЧП на БелАЭС были беспочвенны, наши власти давно бы заклеймили позором тех, кто обсуждает эту тему. И лично я абсолютно уверен в том, что информация из Островца соответствует действительности. 

 

Тем более я не понаслышке знаю, как ставятся реакторы в корпус, вплотную пришлось столкнуться с этим в 1980-х, когда уже после аварии на ЧАЭС там хотели запустить 5-й реактор. 

 

Его готовность составляла 70-80%, но, поскольку он был загрязнен, нашему цеху дезактивации, где я был руководителем, поручили привести его в порядок. Когда почти закончили работу, пришло решение - монтажа не будет: до людей, слава богу, дошло, что делать этого не надо.

 

Реактор ставится в корпус следующим образом: строится здание, в котором должен стоять реактор, но передняя стенка при этом отсутствует. Рядом делаются подкранные пути и монтируется козловой кран высотой порядка 80 м. 

 

Перемещающийся по установленным на бетонных фундаментах рельсам кран должен состыковать корпус реактора с внутренними рельсами - процедура вполне безопасная, если все делать по правилам. 

 

Но у меня есть подозрение, что в Островце при проведении такелажных работ использовали либо нестандартный кран, либо кран, не полностью соответствующий данной ситуации. 

 

Например, есть мощные стрелочные краны с грузоподъемностью до 600 т, но они куда менее надежны для проведения столь ответственных работ. 

 

Складывается впечатление, что строителям просто не терпелось похвастаться, какие они молодцы: сделать снимки вмонтированного корпуса, показать, что реактор останется фактически только включить. Но спешка очень опасна в таких делах", - рассказал профессор.

 

По мнению Георгия Лепина, это отнюдь не первый косяк при строительстве БелАЭС.

 

"С этим реактором все делалось не так, начиная с первых шагов. У меня есть большие сомнения, что выбранная под строительство АЭС площадка проверялась должным образом. Пробурить скважины, определить, что там за грунт - это не главное. 

 

Мне человек, который всю жизнь занимался исследованием площадок для ответственного строительства, объяснил, что для начала в грунте делают отверстия большого диаметра - глубиной до 15 м. 

 

Затем туда устанавливают специальные металлические трубы, которые снизу заливают бетоном, жестко связывая с уровнями. После этого в течение года-двух проверяют, происходит ли горизонтальное либо вертикальное смещение. 

 

Если смещения не выходят за допустимые рамки, площадку считают пригодной, в противном случае поиск продолжается. Получается, нужно как минимум 2 года, чтобы понять, можно ли на этом месте начинать строительство.

 

Для меня во всей этой истории главным остается вопрос, для чего вообще задумывалась стройка. Еще в советское время на территории Литвы была построена Игналинская АЭС, вырабатывавшая мощность порядка 2,5 гигаватт - этого было вполне достаточно, чтобы обеспечить электроэнергией всех прибалтов и частично Польшу. 

 

Когда прибалтийские страны вошли в Евросоюз, их со временем заставили закрыть станцию. В мировом сообществе считают, что российские реакторы наименее надежные - с ними происходит больше всего аварий.

 

Когда Игналинку закрыли, Россия принимает решение срочно построить две атомные станции - в Калининградской области (Балтийская АЭС) и в Беларуси. Это совершенно одинаковые станции: в каждой по 2 блока мощностью 1,2 гигаватта, и рассчитаны они были не столько на Россию и Беларусь, сколько на возвращение под атомное крыло тех же прибалтов. 

 

Станции понадобились настолько срочно, что, когда копали фундамент, еще не было проекта - его потом дорабатывали. Но потом прибалтийские страны объявили, что в энергетическом плане они переориентируются на Евросоюз, что создало фактически неразрешимые трудности. 

 

Дело в том, что энергетические сети (в частности, России и Евросоюза) имеют отличия: каждая из сетей имеет свои строгие параметры и, например, если эти параметры одномоментно заместить в двух точках России, они полностью совпадут по частоте, по фазе и т.д. 

 

Параметры Евросоюза отличаются, а чтобы обмениваться энергией между системами, необходимы дополнительные затраты. Прибалтика, возможно, и хотела бы сотрудничать с Россией (та бы ей поставляла электроэнергию дешевле), но техническая разность оказалась серьезным барьером. 

 

Россияне, видя, как развивается ситуация, прекратили строительство Балтийской АЭС, у нас же строительство продолжилось", - рассказал ученый.

 

При этом он изложил несколько версий, почему строительство АЭС в Островце не было заморожено.

 

Первая: Беларуси это надо. Но версия, по его словам, не слишком состоятельна. На данный момент дополнительные мощности стране не требуются, несмотря на то, что в Беларуси большинство электростанций работает по устаревшим технологиям. Если их модернизировать, перевести на современные парогазовые технологии, каждый блок увеличит мощность в 1,5 раза. Этого хватит на сотню лет вперед.

 

Вторая версия - продажа вырабатываемой АЭС энергии соседям - также отпадает по описанным выше причинам.

 

Существует, по словам Георгия Лепина, и третья версия, связанная с тем, что давнишняя мечта Лукашенко - сделать Беларусь ядерной державой. 

 

"Он страшно жалел, что мы в свое время отдали России ядерные боеголовки, а атомная станция - это первый шаг к созданию атомной бомбы. 

 

Но обычное ядерное топливо не годится для создания атомной бомбы в привычном ее понимании: там процент содержания урана либо плутония достаточно низок - порядка 10%, в то время как для полноценной бомбы необходимо фактически не менее 80%. 

 

Получить соответствующий уран или плутоний слишком сложно и дорого - в мире только несколько стран способны на такое.

 

Но можно сделать бомбу и проще: берется обычное взрывчатое вещество и обкладывается радиоактивно опасным топливом, извлеченным из реактора. Это так называемая грязная атомная бомба, из которой топливо при взрыве разбрасывается на огромную территорию, на которой прекращается жизнь. 

 

Такую бомбу можно изготовить фактически в гаражных условиях, но для этого нужно иметь ядерное топливо. Я считаю, что это одна из основных причин, почему в Беларуси так и не отказались от строительства АЭС", - уверен Лепин.

 

Единственное, что, по его словам, не учло руководство Беларуси: строительство АЭС - долгий процесс, в передовых странах (Германия, Франция, Великобритания, США) он занимает порядка 7 лет от начала до пуска. 

 

В странах, не имеющих должного опыта строительства, этот процесс может растянуться лет на 15, к таким срокам должна приблизиться и Беларусь. 

 

"Заявления о том, что мы сделаем досрочно - чепуха, существует масса сложностей. Даже если мы построим станцию к 2020г., необходимо будет время, чтобы выработать топливо для изготовления бомбы. Но я сильно сомневаюсь, что власть, являющаяся заказчиком этого проекта, дотянет до того времени", - сказал профессор.

 

При этом Георгий Лепин объяснил, почему упавший с высоты даже 2 метров корпус реактора не подлежит восстановлению:

 

"Упал реактор - ставьте крест. Существует распространенное заблуждение, что атомная энергетика ничем не отличается от тепловой и можно действовать по одним законам. 

 

Но все системы атомной машины работают при воздействии нейтронного потока, чего нет в тепловых установках. Этот поток воздействует на твердые кристаллические тела особым образом: нейтроны, попадающие в кристаллическую решетку, выбивают атомы из узлов, в результате чего образуются вакансионные поры, которые постепенно нарастают, накапливаются и превращаются в трещины - места, откуда начинается разрушение.

 

Если кристаллическая решетка немного деформирована, искажена, в ней есть микротрещины, в этих местах быстрее развиваются разрушения. Поэтому отношение к корпусу реактора должно быть очень серьезным: его нельзя ударять, его перевозят в специальной упаковке, а тут вдруг корпус падает…"

 

Прокомментировал профессор и позицию МАГАТЭ, которая, по его мнению, в данной ситуации будет делать вид, что ничего страшного не произошло.

 

"МАГАТЭ - организация, которая прежде всего заинтересована не в контроле, а в развитии атомной энергетики. Ее специалисты будут стараться создать впечатление, что ничего страшного не произошло, даже если обсуждаются вещи, которые способны ускорить разрушение. 

 

Принцип у сотрудников простой: лет через 10-15 мы в этой организации работать не будем, живем далеко - пусть взрывается. Ситуация, как в притче про Ходжу Насреддина, когда тот пообещал эмиру научить разговаривать осла. Его стали упрекать за необдуманный поступок, а он сказал: «Пока разберутся, либо осел сдохнет, либо эмир умрет». 

 

Сейчас в мире строится несколько ядерных реакторов, а когда-то атомщики мечтали, что каждый год в строй будет запускаться по 170 реакторов. Тут вроде появилась страна, которая вызвалась создавать атомную энергетику, а затем она вдруг прекратит строительство АЭС. 

 

Естественно, МАГАТЭ это невыгодно, поэтому не стоит ожидать с их стороны резких оценок", - поясняет профессор Лепин.

 

Однако профессор убежден, что строительство АЭС должно быть заморожено: "Политики в любом случае все спустят на тормозах. Нам же нужно поднимать народ и на пальцах объяснять, насколько опасна строоящаяся АЭС. Когда народу будет не все равно, появится куда больше шансов изменить ситуацию", - заключает Георгий Лепин.

 

Справка. Георгий Лепин родился в 1931г. в Витебске. Окончил Иркутский госуниверситет по специальности «физика». Профессор, доктор технических наук, академик Международной академии информационных технологий. Работал в вузах Украины, Беларуси и России на должностях профессора, завкафедрой. После аварии на ЧАЭС в 1986-92гг. работал в чернобыльской зоне на аварийном блоке и в непосредственной близости от него. Сопредседатель общественного движения «Ученые за безъядерную Беларусь», автор и соавтор ряда книг по атомной энергетике.